Если у дочери вьются волосы

Читать онлайн - Мартин Джордж. Пир Читать онлайн - Джио Сара. Фиалки в

Читать онлайн - Мартин Джордж. Пир

Данте Алигьери. Божественная комедия

Глава IВ этот день нечего было и думать о прогулке. Правда, утром мы еще побродили часок по дорожкам облетевшего сада, но после обеда (когда не было гостей, миссис Рид кушала рано) холодный зимний ветер нагнал угрюмые тучи и полил такой пронизывающий дождь, что и речи не могло быть ни о какой попытке выйти еще раз. Что же, тем лучше: я вообще не любила подолгу гулять зимой, особенно под вечер. Мне казалось просто ужасным возвращаться домой в зябких сумерках, когда пальцы на руках и ногах немеют от стужи, а сердце сжимается тоской от вечной воркотни Бесси, нашей няньки, и от унизительного сознания физического превосходства надо мной Элизы, Джона и Джоржианы Рид. Вышеупомянутые Элиза, Джон и Джорджиана собрались теперь в гостиной возле своей мамы: она полулежала на диване перед камином, окруженная своими дорогими детками (в данную минуту они не ссорились и не ревели), и, очевидно, была безмятежно счастлива. Я была освобождена от участия в этой семейной группе; как заявила мне миссис Рид, она весьма сожалеет, но приходится отделить меня от остальных детей, по крайней мере до тех пор, пока Бесси не сообщит ей, да и она сама не увидит, что я действительно прилагаю все усилия, чтобы стать более приветливой и ласковой девочкой, более уживчивой и кроткой, пока она не заметит во мне что-то более светлое, доброе и чистосердечное; а тем временем она вынуждена лишить меня всех радостей, которые предназначены для скромных, почтительных деток.— А что Бесси сказала? — Джен, я не выношу придирок и допросов; это просто возмутительно, когда ребенок так разговаривает со старшими. Сядь где-нибудь и, пока не научишься быть вежливой, молчи.

Читать онлайн - Джио Сара. Фиалки в

Жикаренцев Владимир - книга 1

Сияет так светло, В неловких маленьких руках Упрямится весло, И нас теченьем далеко От дома унесло. В жаркий день, В такой сонливый час, Когда бы только подремать, Не размыкая глаз, Вы требуете, чтобы я Придумывал рассказ. Конечно, сплести венок было бы очень приятно, но стоит ли ради этого подыматься? (Вспоминая об этом позже, она подумала, что ей следовало бы удивиться, однако в тот миг все казалось ей вполне естественным.) Но, когда Кролик вдруг вынул часы из жилетного кармана и, взглянув на них, помчался дальше, Алиса вскочила на ноги. Пройдясь но залу во второй раз, Алиса увидела занавеску, которую не заметила раньше, а за ней оказалась маленькая дверца дюймов в пятнадцать вышиной. И Первая велит начать Его без промедленья, Вторая просит: «Поглупей Пусть будут приключенья». Но вот настала тишина, И, будто бы во сне, Неслышно девочка идет По сказочной стране И видит множество чудес В подземной глубине. Вдруг мимо пробежал белый кролик с красными глазами. Правда, Кролик на бегу говорил: — Ах, боже мой, боже мой! Ее тут осенило: ведь никогда раньше она не видела кролика с часами, да еще с жилетным карманом в придачу! Видишь ли, Алиса выучила кое-что в этом роде на уроках в классной, и, хоть сейчас был не самый подходящий момент демонстрировать свои познания — никто ведь ее не слышал, — она не могла удержаться. — Но интересно, на какой же я тогда широте и долготе? Алиса вставила ключик в замочную скважину — и, к величайшей ее радости, он подошел! Она сидела и размышляла, не встать ли ей и не нарвать ли цветов для венка; мысли ее текли медленно и несвязно — от жары ее клонило в сон. — то ли замочные скважины были слишком велики, то ли ключик слишком мал, только он не подошел ни к одной, как она ни старалась. А я на них только посмотрю и отвечу: «Скажите мне сначала, кто я! И тянется неспешно нить Моей волшебной сказки, К закату дело, наконец, Доходит до развязки. «Вторая» — десятилетняя Алиса Плэзнс, а «Третья» — восьмилетняя Эдит. — Что толку в книжке, — подумала Алиса, — если в ней нет ни картинок, ни разговоров? Алиса решила, что это ключ от одной из дверей, но увы! Свесят, головы вниз, станут звать: «Подымайся, милочка, к нам». И хорошо сделала — а то могла бы и вовсе исчезнуть! «Первая» — это старшая из сестер Лидделл, Лорина Шарлотта, которой к тому времени уже минуло тринадцать лет. Одэна наскучило сидеть с сестрой без дела на берегу реки; разок-другой она заглянула в книжку, которую читала сестра, но там не было ни картинок, ни разговоров. На нем не было ничего, кроме крошечного золотого ключика. С этими словами Алиса глянула вниз и, к своему удивлению, заметила, что, пока говорила, натянула на одну руку крошечную перчатку Кролика. Вскоре она поняла, что виной тому веер, который она держала в руках, и тут же швырнула его на пол. — сказала Алиса, испуганная столь внезапной переменой, но радуясь, что уцелела. Сгорая от любопытства, она побежала за ним по полю и только-только успела заметить, что он юркнул в нору под изгородью. Сказать по правде, она понятия не имела о том, что такое широта и долгота, но ей очень нравились эти слова. Помолчав, она начала снова: — А не пролечу ли я всю землю насквозь? Можешь себе представить реверанс в воздухе во время падения? — А она, конечно, подумает, что я страшная, невежда! Она открыла дверцу и увидела за ней нору, совсем узкую, не шире крысиной. — сказала бедная Алиса, и глаза у нее снова наполнились слезами. В тот же миг Алиса юркнула за ним следом, не думая о том, как же она будет выбираться обратно. В глубине души она порадовалась, что в этот миг ее никто не слышит, потому что слово это звучало как-то не так. Алиса встала на колени и заглянула в нее — в глубине виднелся сад удивительной красоты. Если б я только знала, с чего начать, я бы, наверно, сумела.

М. Ю. Лермонтов. Герой нашего

Данте Алигьери. Божественная комедия

Он стоял, прислонившись к косяку входной двери и блуждая взглядом по комнате, словно пытался запомнить во всех подробностях нашу нью-йоркскую двухуровневую квартиру в доме начала прошлого столетия, которую мы купили пять лет назад и отремонтировали. Вид жилища впечатлял – изящная арка входа, старинная каминная полка, сокровище, которое мы отыскали в одном из антикварных магазинов Коннектикута и бережно привезли домой, великолепие стен в столовой. Я с трудом перевела дыхание, вспоминая соседку Эстер.– Возможно, его первая жена была настоящей матерью моей мамы. Моей настоящей бабушкой была Эстер, а не бабушка Джен. Впрочем, даже если бы и заметила, в ту минуту мне было все равно. Аннабель откашлялась.– Делай то, за чем приехала на остров. Чувствовал себя виноватым в гибели Эстер.– А если она сразу не погибла? Его взгляд молил о прощении.– Эти вопросы будут преследовать меня до гробовой доски. Но именно от него мне чуточку легче – никто не выжил бы после такой аварии. Уехав оттуда, мы приняли единственно верное решение. Мы присутствовали на месте трагедии, и любой суд присяжных решил бы, что смерть Эстер – наших рук дело. – Я замолчала, пытаясь прочитать по лицу Би, что она чувствует. – Как будто Эстер оказалась рядом и сказала, что у нее все хорошо. Шлюзы открылись, и воспоминания хлынули на свободу. Она промолчала, но я все поняла по ее лицу.– Би, я тебя не виню, правда. – Нет, я уверена, что его там не было.– А если был? Би покачала головой.– Милая, не стоит ворошить прошлое.– Почему? Я вдруг подумала, что она защищает Генри, как той темной ночью хотела защитить Эллиота.– Эстер оставила неизгладимый след в его душе. Если ты заметила, всякий раз, когда ты рядом, он ведет себя словно испуганная лошадь. Но, как ни странно, по-моему, бабушка хотела бы, чтобы мы побеседовали. Положила мамин детский альбом на косметичку, но потом покачала головой. Мы долго не могли решить, какой цвет выбрать, и наконец остановились на кирпично-красном – резковатом и вызывающем смутное томление оттенке, слегка похожем на нашу семейную жизнь. О господи, Анни, боюсь, ее убили.– Эмили, ты уверена? А тот давний секрет: может, Би рассказала маме, что бабушка Джен не ее мать? Я взъерошила волосы.– Даже не помню.– Чтобы успокоиться и прийти в себя.– Ну да, – кивнула я. Может, я лезу, куда не надо, и не стоит ворошить прошлое? А если нет и ее убили, – тут я сглотнула, – почему не нашли тело? Или выбежать на улицу и, оказавшись в безопасности, вызвать полицию. – Я увидел глаза Эстер, мельком, всего лишь отражение в зеркале заднего вида. Я навсегда запомнил выражение ее лица в ту страшную ночь. Я поняла, что теперь можно задавать любые вопросы, и воспользовалась моментом.– Би, та картина, что ты подарила… Тетя ненадолго задумалась.– Наверное, ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о той ночи. Ты пыталась защитить Эллиота, я понимаю.– Да, но я защищала его из эгоистичных побуждений, – возразила тетя, отводя взгляд. Я испугалась, что полиция отнимет его у меня, обвинив в убийстве. Этот берег подарил ей вдохновение почти для всех рассказов и стихов. – Только здесь у меня на душе стало спокойнее после всех этих лет. Эллиот сказал, что в ту ночь видел у парка машину Генри. Я уверена, что он знает больше, чем говорит.– Не надо. По сути, она всегда была разумным человеком.– Эмили, помни, что сделано, назад не переделаешь. Не хочу, чтобы со всеми этими событиями ты упустила собственную историю. Эта вещь не для Нью-Йорка, она должна остаться здесь, чтобы мама нашла ее, когда вернется. Когда стены покрасили, муж счел их слишком оранжевыми, а мне понравилось. Я быстро опустила взгляд на рулончик скотча, машинально отмотала полоску и торопливо наклеила на последнюю коробку с вещами Джоэла – тем утром он приехал за ними. Оказывается, он уже был женат до того, как они с бабушкой Джен…Я замолчала. А если Би пошла еще дальше и обвинила моего деда в убийстве? Аннабель немного помолчала.– Это тебе сердце подсказывает? Такси довезло меня до паромного терминала, и, уже подходя к причалу, я вспомнила, что не предупредила Джека и он не знает, что я не поеду с ним к его деду. » Я еще раз перебрала в памяти людей в жизни Эстер. Представляю, что подумал бы диспетчер службы спасения, услышав: «Здравствуйте, я звоню, чтобы сообщить об убийстве моей бабушки в тысяча девятьсот сорок третьем году». Мы с ней часто там гуляли.– Значит, вы нашли ее в парке? – Эллиот потряс головой, словно отгоняя мучительные воспоминания. Вот уже шестьдесят лет, как я закрываю глаза и вижу лицо Эстер, тот печальный и потерянный взгляд. Скажут, что это мы заставили Эстер сброситься со скалы.– И что вы сделали? Я кивнула.– Было ошибкой думать, что я смогу занять место Эстер в сердце Эллиота. И еще никогда не прощу себе, что мы уехали, так и не попытавшись спасти Эстер. В общем, я уехала оттуда как можно быстрее, рассудив, что если Эстер направила машину в пропасть, то это ее выбор. Эстер сделала все, чтобы ранить его как можно больнее. Даже сейчас, поздно ночью, когда я слышу, как волны бьются о берег, я думаю о ней. Пусть все останется как есть.– Нет, – покачала я головой. Я вспомнила фото, которое оставила мне Эвелин, и решила, что мамин альбом – самое подходящее для него место. Вдруг я вспомнила, что в последней, ныне уже запечатанной коробке мелькнул голубой кожаный переплет, и сурово посмотрела на бывшего мужа.– Погоди-ка, ты взял «Годы милосердия»? Я прочитала ее шесть лет назад, во время медового месяца на Таити, однако дело не в том, что мне захотелось сохранить потрепанный томик в память о нашем путешествии. Не это ли побудило их с бабушкой Джен навсегда покинуть остров? Я, как могла, рассказала ей о дневнике и о кусочках головоломки – словах пожилой женщины из муниципалитета и газетных заметках, – которые сложились воедино.– А как насчет Эллиота? Я покачала головой, вспомнив гадалку, которая сказала Эстер, что ее дневник очень важен для будущего.– Нет. Впрочем, после вчерашнего звонка это не имело значения. Да, у моего деда был повод: обида, желание отомстить, ревность. Под конец отношения Эстер и Фрэнсис стали далеко не безоблачными. Но я никуда не пошла – слишком странным выглядело признание Эллиота. Возможно, меня ошеломила категоричность утверждения, что Эстер мертва. Это слово никак не соотносилось с жизнью, которую я для нее придумала. Эмили, сейчас настала самая тяжелая минута в моей жизни, когда я должен признаться, что виноват в ее гибели. наверное, хотел обнять Эстер, пока не поздно, и сказать, как сильно ее люблю, что мне нужна только она.– Пока не поздно? Под бременем прошлого у Эллиота задрожали руки.– Расскажите, что было дальше. Он глубоко вздохнул.– Машина Эстер стояла посредине парковки. Я просил Би остаться в машине, мне нужно было поговорить с Эстер наедине, однако Би и слышать об этом не хотела. – Я бросился за ней, подбежал к краю, – продолжил Эллиот. Хотел броситься за ней, но ваша тетя меня оттащила. Сам Эллиот был в состоянии шока, и я хотела его защитить. Прислонившись спиной к кровати, я открыла последнюю страницу, на которой не было ничего, кроме четырех черных уголков и написанного от руки слова «мама» в виньетке из цветочков. Не знаю, как роман, за который в тысяча девятьсот тридцать первом году покойная Маргарет Эйер Барнс получила Пулитцеровскую премию, оказался в пыльной стопке ничейных книг в вестибюле гостиницы, но когда я достала его из ящика и открыла, мое сердце дрогнуло. – В общем, помнишь тот дневник, который я нашла в комнате для гостей? – Я тебе про него говорила.– Помню.– Так вот, по-моему, я только что выяснила, кто его написал.– Кто? Если честно, впервые за долгое время я знаю, чего хочу. Ярость бурлила в моей душе подобно штормящему за окном морю. Он дал мне адрес в Сиэтле.– Отлично, я успею на следующий паром.– Эмили, погодите. Тем не менее, как бы я ни расставляла факты, пришлось признать, что вряд ли это он. Неужели он оставил ее одну и бросился преследовать Эстер? Может, той последней ночью, когда Эстер увидела Эллиота с подругой, произошло нечто ужасное? Паром пришел в Сиэтл, и я присоединилась к толпе пассажиров, спешащих к трапу. Более того, в глубине души я надеялась, что, возможно, она живет где-то далеко-далеко, Эллиот ее нашел, и они продолжают встречаться вне страниц дневника. Мы с твоей тетей виноваты.– Не понимаю, – нахмурилась я.– После того как Эстер уехала, мы с Би сильно испугались – не знали, куда она отправится или что сделает.– И вы поехали за ней? Глаза Эллиота затуманились.– Би вела машину, я сидел рядом. Когда мы поравнялись с задней пассажирской дверью, Эстер завела мотор, а потом она…– Что, Эллиот? По лицу Эллиота струились слезы.– Было темно, очень темно. Густой туман.– Эллиот, пожалуйста, не отвлекайтесь, – медленно произнесла я.– Вспыхнули фары, и машина… Мы стояли на скале и смотрели вниз, на разбитую вдребезги машину. Би только повторяла: «Она погибла, Эллиот, погибла».– Вы не вызвали полицию и «Скорую помощь»? Я не прошу прощения у тебя или Эстер, просто хочу, чтобы ты знала – если кого и винить в последствиях той ночи, то только меня. Я аккуратно вставила фотографию, закрыла альбом и бережно положила в ящик тумбочки. Трогательная история о любви, потере, смирении, тайных страстях и бремени подспудных мыслей навсегда изменила мое отношение к собственной писанине. Джоэл так и не прочел этот роман, чему я только радовалась. Никогда я еще не испытывала такого острого желания поговорить с Би. В эту минуту меня охватила злость; такую злость испытывала Эстер к Эллиоту или Джейн к Андре в «Годах милосердия». Конечно, не хотелось бы закончить, как Эстер, но будь я проклята, если позволю еще хоть одному мужчине себя обмануть. Я надеялась, что наши пути пересекутся.– Может, заедете сегодня? Уже на пристани у меня заныло под ложечкой от волнения: вот я еще на один шаг ближе к Эллиоту. Эллиот сказал, что Дом престарелых имени королевы Анны недалеко от центра, и не обманул. Мы не знали, куда делась Эстер, и первым делом проверили паромную пристань. – Он всхлипывал, казалось, каждое его слово наполнено страданием. Несколько минут мы молчали.– А тебе не кажется странным, что тело Эстер так и не нашли? Как бы мне ни хотелось отдать альбом маме, сердцем я понимала, что она должна сама его найти.– Вернусь через двадцать минут! Он стал для меня слишком личным, чтобы делить его с кем-либо, моим ненаписанным дневником. Я заметила золотые арки «Макдоналдса», когда Би везла меня домой в ночь приезда. И все же мне хотелось вернуться к разговору об Эллиоте и Эстер. Она понизила голос.– Я с Эваном.– Ой, прости, Анни. Теперь, когда появились основные факты, мне нужны были детали, чтобы составить общую картину. Шестнадцатое марта Утром я проснулась чуть свет, намного раньше, чем предполагала, учитывая, что полночи не спала – чудилось, что где-то в доме бродит привидение. Меньше чем через пять минут я расплатилась и вышла. Он купил мне мой первый кофе-латте в кафе примерно в квартале отсюда.– Я приехала к мистеру Эллиоту Хартли, – сказала я молодому человеку за стойкой в фойе. Он закрыл лицо ладонями.– Послушайте, мне нужно знать, что произошло той ночью, – тихо сказала я. Он вновь уставился на свои руки.– Эллиот, пожалуйста, ответьте. – Нас с Би ослепило светом, а потом машина рванула с места прямо к обрыву и упала вниз. – крикнула я и торопливо закрыла за собой заднюю дверь, прежде чем тетя успела возразить.

Жикаренцев Владимир - книга 1
Поэзия трубадуров. Поэзия

– Молландер подобрал с земли сморщенное яблоко и перекидывал его с руки на руку.– Подбрось его, – попросил Аллерас-Сфинкс, достав стрелу из колчана.– Хотел бы я увидеть дракона, – сказал Рун, самый младший в компании – до взрослого возраста ему недоставало двух лет. А я хотел бы уснуть в объятиях Рози, подумал Пейт, беспокойно ерзая на скамье. Он увез бы ее из Староместа за Узкое море, в Вольные Города. Там мейстеров нет, и никто бы его ни в чем не стал обвинять. Наверху, за ставнями, смеялась Эмма и слышался голос ее клиента. Из прислужниц «Пера и кружки» она самая старшая, ей уже все сорок стукнуло как пить дать, но она еще хороша, если кому нравятся женщины в теле. Рози, ее дочке, пятнадцать, и она только что расцвела. Пейт скопил девять серебряных оленей и целый горшок медяков, но раньше настоящий дракон вылупится, чем у него наберется золотой.– Поздновато ты родился для драконов, малыш, – сказал кандидат Армии. На шее у Армина кожаный шнурок со звеньями его будущей цепи – оловянным, жестяным, свинцовым и медным, – и он, как все кандидаты, думает, что у каждого школяра на плечах репа вместо головы. Даже Рози норовит коснуться его руки, когда приносит вино. – Последний из них умер еще при короле Эйегоне Третьем.– Последний в Вестеросе, – уточнил Молландер.– Кинь яблоко, – снова попросил Аллерас. Пейт в таких случаях стискивал зубы и притворялся, будто ничего не заметил.– Как в Вестеросе, так и на всем свете, – упорствовал Армин. – Если ты, конечно, не собираешься его съесть.– Сейчас.

Русские народные волшебные сказки

4 комментариев

  • dizpers

    Божественная Комедия" возникла в тревожные ранние годы xiv века из бурливших напряженной.

    Ответить
  • Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком месте, у.

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *